ГОЛОД В КАЗАХСТАНЕ.
Заключение комиссии Президиума Верховного Совета Республики Казахстан по изучению постановлений
КазЦИК и СНК КЛССРот 27 августа 1928 года «О конфискации байских хозяйств», от 13 сентября 1928 года
«Об уголовной ответственности за противодействие конфискации и выселещгю крупнейшего и полуфеодального байства»,
от 19 февраля 1930 года «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в
районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством и байством»
Комиссия Президиума Верховного Совета Республики Казахстан, изучив документальные материалы республиканских и ведомственных архивов, статистические источники, периодическую печать, свидетельства очевидцев, составила настоящее заключение:В ужаоаюшсм реестре трагедий, потрясших XX иск, наряду с такими преступлениями против человечества, как большевистские антикрестьянские репрессии, украинский «солодомор», сталинские депортации народов, маоистская «культурная революция», полпоговшина, всегда будут помниться и уиичтожительные акции в отношении многострадального народа Казахстана.Пройдут годы, сменятся поколения, но историческая память будет вновь и вноеь волфашать пас к той страшной трагедии, когда по воле преступного режима сотни и сотни тысяч жизней наших соотечественников утратили смысл и цену.Казахстан стал гигантским полигоном для проведения антигуманного социального эксперимента. Здесь была предпринята преступная реализация ортодоксального марксистского постулата "возможною перехода отсталых народов к социализму, минуя капитализм», что закончилось разрушением традиционных систем жизпеобеспечепности -этносов Казахстана и, е конечном счете, привело к беспрецедентной в истории катастрофе. Масштабы трагедии были столь чудовищны, что мы с полной моральной ответственностью можем обозначить се как проявление политики геноцида. Такая констатация вытекает из строги л норм международною права, зафиксированных в международной конвенции «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него». К сожалению, наше общественное сознание еще не до конца прониклось пониманием глубинной природы разыгравшейся трагедии, ассоциируя ее лишь со страшным голодом 1932-33 года и силовой коллективизацией. Между тем ее предпосылки зарождались с самого начала существования режима. Пролог разворачивающейся драмы был связан с 20-ми годами, когда система нанесла первый удар по традиционной структуре казахского этноса. Так, обвально разрушительными последствиями обернулась «ударная» кампания по ликвидации хозяйств так называемых баев — полуфеодалов, переросшая вскоре в массовые аитикрестьянские репрессии, проводившиеся в рамках государственною курса на ликвидацию «кулачества как класса»?. Идея экспроприации эксплуататорских хозяйств проистекала из самой природы государства с его приматом классовых интересов. Поэтому с самого начала установления диктатуры пролетариата в Казахстане мотивы классовой борьбы постоянно вынашивались в умах проводников политики новой власти. По воспоминаниям первого председателя Кирвоенревкома С.Пестковского, еще весной 1919 г. Ленин, отвечая на вопрос казахстаицев-делегатов VIII съезда РКП(б), -- каким образом можно подорвать экономическую силу баев б ауле, прямо напутствовал: «Очевидно, вам придется раньше или позже поставшь вопрос о перераспределении скота».В ноябре 1927 г. 6-я казахстанская партконференция обсуждала вопрос об экспроприации баев, посчитан возможным «допустить изъятие у крупных баев части скота и инвентаря», что должно привести к осереднячиваниго аула и развитию его производительных сил и еще большему закреплению союза пролетариата с грудящимися массами аула*. 13 декабре 1927 г. была образована комиссия для разработки проекта закона о конфискации хозяйств крупных баев. После рассмотрения и уточнения на бюро Казкрайкома он был одобрен ЦК ВКП(б) и ВЦИК. 15 аыуста 1928 Г. крайком создал комиссию для не посредственного руководства кампанией. 27 августа 1928 с на заседании ЦИК и СНК республики постановление «О конфискации байских хозяйств» было принято. Были назначены уполномоченные по проведению конфискации в округах республики. Непосредственно в аулы направили свыше тысячи уполномоченных. Кроме того, в комиссиях содействия работало 4700 человек.
Согласно документальным материалам об итогах кампании, фактически конфискации было подвергнуто 696 хозяйств, из них 619 были высланы за пределы округа проживания. У них было экспроприировало 145 тыс. голов скота (в переводе на крупный). Около 114 тысяч голов скота перераспределялось между колхозами (29 тыс. или 26 процента) и бедняцко-батрацкими хозяйствами (85 тыс. голов или 74 процентов). Кроме скота, было экспроприировано 633 юрты. 475 домов, 44 амбара, 534 другие надворные постройки, 108 плугов, 113 борон. 248 сенокосилок, 1367 бричек и т.п.Анализ опубликованных статистических материалов показывает, что конфискованного к «поровну» перераспределенного скота далеко не всегда хватало, чтобы подтянуть бедняцко-батрацкие хо-зяйства до приемлемых, с точки зрения нормального ведения хозяйства, размеров. Получив лишь несколько единиц скота, эти хозяйства не могли включиться в общину, и им ничего не оставалось делать, как вернуться к своему прежнему социальному статусу, продав или зарезав полученный скот.Вместе с тем ликвидация байских и зажиточных хозяйств, выполнявших вполне определенную функциональную роль в наработанной системе воспроизводственных связей, вызывало нарастание хаотических процессов в традиционной структуре хозяйства, вело к ее деформации. Таким образом, конфискация скота у баев обернулась не консолидацией середнячества в ауле и ростом благосостояния, а, напротив, — нараставшей пауперизацией населения нищавших аулов и разрушением хозяйства. Это и был реальный итог силовой кампании по конфискации.Сильнейший удар по крестьянству нанесла кампания по заготовке сельхозпродукции и силовая налоговая политика.По методам проведения хлебозаготовительные кампании вылились в форму прямых экспроприации. Да я прикрытия откровенно неправового характера предпринимаемых акций власти распространили действие статьи 107 УК РСФСР, определив уголовное наказание за "злостное повышение цен на товары, сокрытие или невыпуска таковых на рынок», и ст.61 УК РСФСР, предполагавшей уголовную ответственность за «отказ от выполнения повинностей, имеющих общегосударственное значение».Информационные сводки орготдела ВЦИКа фиксировали настроения полного разочарования крестьянства политикой власти. На многочисленных сходах крестьяне откровенно заявляли; «не нужно развивать сельское хозяйство, иначе правительство задавит налогом», «советская власть установила крепостное право», «середняка разоряют, предоставляя за его счетльготы лодырям-беднякам», «советская класть зажала крестьян луже, чем при старой власти. Такой власти помогать не надо» и т.д.
Сильнейший административный террор был развязан в ходе заготовительных кампании в казахском ауле. Здесь кампания по заготовке скога с самого начала приняла характер чрезвычайной акции времен «военного коммунизма», хотя даже в тот трудный период казахское хозяйство не знало ничего подобною. Размеры заготовок определялись плановыми заданиями, но те, как оказалось, имели е своей расчетной основе фальсифицированные данные о количестве у населения скота. В результате на районы стали спускаться задания, намного превышающие реальную численность имевшегося в наличии скота. В этой связи характерен пример Балхашского района, располагавшего стадом в 183 тысячи голов скота, но получившего разверстку почти на 300 тысяч единиц.Под прикрытием государственных интересов творились беззакония и при заготовках в ауле других видов сельскохозяйственной продукции. Так, в целях «ударного» проведения заготовки шерсти в ряде мест заставляли стричь овей в середине суровой зимы, чш не могло не привести к массовому падежу скота. Обязательные хлебозаготовки, вопреки всякой логике, распространялись и на несекхние хозяйства сугубо животноводческих районов. Страшась быть обвиненными в саботаже, их население было вынуждено обменивать свои скот на хлеб и сдавать последний в счет заготовок. Вследствие этого норма потребления начинала тяютеть к минимуму, предвещая близкий голод.
В ходе заготовительных кампаний в Казахстане были проведены масштабные антикрестьянские репрессии. По выявленным архивным данным удалось установить; в этот период к административно-уголовной ответственности было привлечено 56498 жителей села, из них 34 12 I был осужден. На закрытом заседании Бюро Казкрайкома ВКП(б) в начале января 1930 г. Голошекин дал информацию, что в ходе заготовок с I октября 1928 1. по 1 декабри 1929 г. но судебной линии было приговорено к расстрелу 125 человек, а по линии ГПУ за эют же период расстреляно 152 .Кроме того, следует иметь к виду, что в процессе заготовок практически уже осуществлялось «раскулачивание».
В поисках средств для индустриализации государство в кгшие 20-х годов ужесточило налоговый режим. Тяжелый налоговый пресс давил на аул и деревню Казахстана. В (927-1928 гг. 4 процента зажиточных и кулацких хозяйств были вынуждены заплатить 33 процента всей суммы начисленного на крестьянские хозяйства сельхозналога, а 0.6 процента крупных скотоводческих хозяйси) уплатили 25 процентов всей суммы начисленного по скотоводческим районам налога.
