Вторник, 24.10.2017
NAUBET
Сайттың мәзірі
Бағалау
Оцените мой сайт
Жалпы жауабы: 187

Скот в таких уродливых образованиях (где, естественно,) не могло быть и речи о какой-то организации производства, учете труда и пр.) скапливался на колхозно-товарных фермах (участок степи, огороженный арканом). Разумеется, в таких условиях трудно было и думать о соблюдении основного -экосистемного принципа кочевого способа производства - точной (симметричной) соотнесенности численности скота и природных водно-кормовых ресурсов. Но хозяйственники «новой формации» не придавали этому значения. Таким образом, разрушение сложившейся хозяйственно)! системы с ее отработанными социокультурными традициями и механизмами регуляции не сопровождалось заменой экологически, экономически и технологически более прием¬лемой и действенной альтернативой. Подчеркнем еще раз, что нарождающееся тоталитарное государство, зиждущееся на неразвитых производительных силах, оказалось способным лишь деформировать, изломать и искорежить помадную (кочевую) систему, но никак не преобразовать се в сторону радикальной хозяйственной трансформации

Расплата за абсурдные решения не заставила себя дол¬го ждать. Собранный в огромнейших концентрациях на колхозно-товарных фермах и не имея возможности прокормиться, скот попросту погибал. Опыл говорит, что самым чувствительным барометром неблагополучия в сфере принятия политических решений всегда и везде служит экономика. Так было и сейчас. Аул и деревня Казахстана отреагировали на перегибы и извращения повсеместным упадком сельскохозяйственного производства.

В течение первой пятилетки (1928—1932 гг.) удельный вес Казахстана в общесоюзном производстве товарного зер¬на уменьшился примерно с 9 до 3 проц. Хотя посевные пло¬щади под зерновыми культурами возросли с 1928 г. по 1940 г. почти в 3,5 раза, их валовый сбор не только не увеличился, но наоборот сократился и тоже примерно в 1,5 раза. И это не удивительно, так как урожайность за те же годы упала с 9,2 Ц./га до 4,324 (начинало сказываться без¬различие, порожденное отчуждением крестьянина от земли и превращением его в наемного исполнителя воли началь¬ства).

Беспрецендентный урон" Понесло животноводство. Дина¬мика случившейся здесь катастрофы выглядела следующим образов. В 1928 г. в республике насчитывалось 6509 тыс. голов крупного рогатого скота а в 1932 "г. всего 965 тыс. Даже накануне войны, в1 1941 г. доколхозный уровень не был вос¬становлен (3335 тыс. голов). Еще больше поражают цифры по мелкому скоту: из 18565 тыс. овец в 1932 г. осталось только 1386 тыс. (перед самой войной численность стада едва приблизилась к 8 млн. голов). Из конского поголовья, определявшегося на 1928 г. в размере 3516 тыс..физически выбыло 3200 тыс. (в 1941 г. - - 885 тыс. голов). Практически перестала существовать такая традиционная для края отрасль, как верблюдоводство: к 1935 г. осталось всего 63 тыс. верблюдов, тогда как в 1928 г. ил насчитывалось 1042 тыс. голов'.

Столь внушительные провалы "вызвали некоторое заме¬шательство в сталинском руководстве. И вот 17 сентября 1932 г. выходит постановление «О сельском хозяйстве и, в частности, животноводстве Казахстана», где вынужденно давалась установка па «выпрямление» перегибов. В научной литературе оно характеризуется как «историческое», давшее «четкую программу действий». Между тем уже только по фактору времени (кстати, до сельсоветов оно дошло только в декабре—январе) его «выдающуюся» роль можно поста¬вить под сомнение. В самом деле, так ли уж велико конст¬руктивное значение документа, если он был принят, как говорится, по следам горестных событий, когда разрушительные процессы зашли слишком далеко и трагические послед¬ствия обрели необратимый характер. Не вызывает доверия и полуправдивый контекст директивы, в котором присутст¬вует некая озабоченность но поводу сокращения численности скота, но нет и намека па разразившийся голод и его многочисленные жертвы.

2. КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОЛНЕНИЯ

Реакция на силовое давление и грубый произвол выра¬зилась не только е резком упадке сельскохозяйственного производства. Как и но всей стране, в Казахстане имело ме¬сто проявление открытого недовольства, которое в ряде слу¬чаев вылилось в вооруженные выступления крестьянства. Наиболее крупные инциденты произошли в Семипалатин¬ском округе. Здесь с февраля по май 1930 г. сильными вол¬нениями были охвачены Зыряновский, Усть-Каменогорский, Самарский, Щемонаихинский, Катон-Карагайский районы.

Осенью 1929 г. тревожные вести не переставали поступать из Бостандыкского района Сырдарьинского округа, Батбаккаринского и Наурузумского районов Кустанайского округа. Острые конфликты возникали в Балхашском районе Алма-Атинского и Иргизском районе Актюбинского округов37. Е феврале— марте 1930 г. вспыхнули мятежи в Сарысуй-ском районе Сырдарьинского округа2й. Крестьянские волне¬ния отмечались и в других районах края. Всего, по сводкам ОГПУ, по Казахстану в это время имело место более трех¬сот различных демонстраций крестьянского протеста.

Если в 1929 г. выступления крестьян имели преимущест¬венно вид локальных вооруженных противодействий (как это было, например, в Батбаккаринском, Бостапдыкском районах), то уже зимой и весной 1930 г.' волнения обрели более широкий и повсеместный характер. Несмотря на жес¬токое подавление любых проявлений недовольства и беспо¬щадные карательные акции со стороны органов ОГПУ, со¬противление населения аптикрестьянской политике властей с ''ало резко нарастать. Этому не смогли воспрепятствовать 1! меры, предпринятые властями в соответствии со специ¬альным постановлением бюро Казкрайкома ВКП(б), квали¬фицировавшего выступления крестьян в Батбаккаринском и Бостандыкском районах как проявление бандитски -басмаче¬ского движения.

Начиная с февраля 1930 г. волнения усилились. Непо¬средственным поводом к этому послужило постановление ЦИК и Совнаркома СССР от 1 февраля 1930 г. «О меро¬приятиях по укреплению социалистического переустройств;1, сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации I! по борьбе с кулачеством», на основе которого повсеместно начался неприкрытый террор не только в отношении зажи¬точной, но и середняцко-бедняцкой части крестьянства29. Аналогичное постановление, направленное на реализацию вышеупомянутого решения ЦИК и СНК СССР, принимало также и правительство Казахской республики. Впрочем, в те годы таких нормативных актов, направленных на усиле¬ние административно-командных методов руководства сельским хозяйством и расширение антикрестьянских репрессий принималось предостаточно, причем как в Центре, так и на местах.

Так, известная секретная Инструкция, направленная вслед за февральским постановлением Всем Центральным испол¬нительным комитетам, а также совнаркомам союзных и ав¬тономных республик, краевым и областным исполкомам, за подписями Председателя БЦИК М. Калинина, Председателя СНК СССР Л. Рыкова и секретаря ВЦИК А. Енукидзе пред¬лагала «в районах сплошной коллективизации провести не¬медленно, а в остальных районах - - по мере действительно¬го массового развертывания коллективизации» ряд кара¬тельных акций в отношении кулаков. В частности, здесь го¬ворилось: «В целях решительного подрыва влияния кулаче¬ства на отдельные прослойки бедняцко-середняцкого кресть¬янства и безусловного подавления всяких попыток контрре¬волюционного противодействия со стороны кулаков проводи¬мым советской властью и колхозами мероприятиям: а) вы¬селить кулацкий актив, наиболее богатых кулаков и полу-помещиков в отдаленные местности Союза ССР и в преде¬лах данного края - в отдаленные его районы: б) расселить остальных кулаков в пределах района, в котором они про¬живают на новых, отводимых им за пределами колхозных хозяйств, участках...»30.

Крестьянские протесты провоцировались и антирелигиоз¬ной политикой ВКП(б) и советского государства. Деклари¬руя свободу совести и вероисповедания своим гражданам, государство тем не менее не отказалось от воинствующего атеизма, доведя его до крайних форм антирелигиозного ван¬дализма, при котором откровенно попирались все нормы мо¬рали и права. За короткие сроки в Казахстане были разру¬шены или закрыты почти вес мечети, молитвенные дома и церкви, находящиеся в сельских районах. Естественно, что это вызывало неприятие населения, значительная часть ко¬торого относилась к верующим. Результат не преминул сказаться. Во многих районах республики независимо друг от друга вспыхивали стихийные бунты. Нередки были случаи поджогов, убийств мест¬ных партийных и советских работников, уполномоченных по заготовкам, коммунистов, активитов и т, д. Так, насилие со стороны властей порождало ответную реакцию населения.

Социальный состав восставших был в большинстве слу¬чаев однородным. Следует также отмстить, что, как прави¬ло, участники того или иного движения были объединены родовыми связями, вследствие чего в ходе массовых волне¬ний возникали своеобразные межродовые союзы. Во главе каждой группы такого союза стояли выборные предводите¬ли из числа наиболее влиятельных и решительных лиц, спо¬собных повести за собой люден. Восставшие нескольких ро¬довых групп выбирали общего лидера. Например, так об¬стояло дело среди восставших в Адаевском округе и в Иргизском районе или в Каракумах, где весной 1930 г. коче¬вало бежавшее от преследований население из многих аулов Казалинского, Кармакчинского, Карабутакского, Иргизского, Челкарского и других районов. Однако такие объедине¬ния (союзы) не выходили за рамки нескольких аулов и если даже находились на территории одного района, действовали самостоятельно.

В ряде районов крестьянские восстания носили хотя и организованный, но скоротечный характер. Это во многом объяснялось отсутствием оружия и не способностью долго противостоять регулярным войсковым подразделениям, вы¬сланным для подавления мятежных очагов. Собстве71но. именно так случилось в Сузакском районе, где действия и восставших, и отрядов, высланных для их подавления, но¬сили обоюдно трагический характер.

Подготовка к восстанию велась с ноября 1929 г.3[. Ос¬новное ядро сто состояло из крестьян некоторых родов пле¬мени «Тамма», кочевавших я северной и северо-восточной ча¬сти Сузакского района по р. Сары-Су (в отдельные моменты численность повстанцев достигала 2 тыс. чел.). Одним из идеологов и руководителей повстанцев был гражданин Ира¬на, перебравшийся в 1918 г. в Баку, а затем в Сузакский район Асадулла Сафар-Али Ибрагим. С его помощью задол¬го до восстания были изготовлены воззвания и листовки, где в контексте откровенного осуждения беззакония властей обыгрывались и религиозные мотивы (призывы к священной войне против иноверцев — газавату).

Рано утром 7 февраля 1930 г. восставшие (около 100 че¬ловек) ворвались в районный центр с. Сузак. Одновременно они захватили пос. Чулак-Курган и близлежащие аулы. Бы¬ла предпринята и неудавшаяся попытка прорваться к руд¬нику Ачисай, где предполагался захват имевшегося там ору¬жия. Доведенные до крайней степени озлобления, восставшие, убили в захваченном Сузаке всех руководителей района, к том числе секретаря райкома партии К. Джунусбекова и председателя райисполкома Д. Канлыбаева". Жертвами ос¬лепленных отчаянием повстанцев стали также и случайные люди (погибло 24 человека), Первоначально для подавления восстании были привле¬чены отряды, сформированные из коммунаров Туркестану Чимкента и Кзыл-Орды. Однако последним эта задача ока¬залась не под силу. 11 февраля !930 г. в окрестностях киш¬лака Бабай-Курган в засаду повстанцев попал Туркестан¬ский отряд, 12 февраля в местности Кугашик попал в окру¬жение и был заблокирован Чимкентский отряд. От разгро¬ма его спасла лишь слабая вооруженность восставших (у них были примитивные пики, шашки и в небольшом количе¬стве охотничьи ружья), оказавшихся бессильными против плотного винтовочного и пулеметного огня. С подходом же Кзыл-ординского отряда, подоспевшего на помощь окружен¬ным, восставшие отошли в районе села Сузак. После этом; органы ОГПУ и своем докладе Средазбюро ЦК ВКП(б) и штабу Среднеазиатского военного округа были вынуждены констатировать, что «организованные для подавления вое станция отряды из коммунаров с этой задачей не справились а в некоторых случаях понесли поражение, имея убитых и раненых».

С этого момента карательные функции передаются регу¬лярным частям из поиск ОДНО. В середине февраля из Таш¬кента вышел отряд курсантов и батарея горно-вьючной артиллерии военной школы. Совершив ночной переход через горы Каратау, они подошли к Сузаку. Окружив райцентр со всех сторон, военные обрушили на его жителей и всех кто •т,1м оказался шквал пулеметного и орудийного огня. Но и после этого огненного смерча примитивно вооруженные кре¬стьяне еще четыре часа оказывали сопротивление, умело организуя уличные бои.

Однако вскоре восстание, в подавлении которого принял участие и национальный кавалерийский эскадрон, было ликвидировано. При этом 316 повстанцев было убито, 7 ранено и 276 арестовано, В последующем вакханалию жесточайше¬го террора познали почти все жители района. Многие из них, спасаясь от расправы, откочевали в пески Муюнкумов, где попытались скрыться, от преследования. Однако далеко не всем это удалось, ибо по их следам шли преторианцы из ор¬ганизации ее зловещей аббревиатурой ОГПУ. Так уже Со¬ветское государство повторило опыт царизма, осуществляв¬шего карательные экспедиции в Степь при подавлении на¬ционально-освободительного восстания 19!6 года.

События, происходившие на территории Сузакского регио¬на, неизбежно повлияли на обстановку и в соседних райо¬нах. Так, в одном из них - Чаяновском - население восьми общин открыто выразило недовольство проводимой Совет¬ской властью политикой в ауле. Л в 9-м ауле этого же райо¬на вспыхнул мятеж, который был подавлен силами местной милиции и отряда самообороны. Похожие события происходили и па территории Сары-Суйского района. Здесь повстанцами были убиты пять человек из числа местных партийно-советских работников и активис¬тов. Однако упреждающие акции карательных органов не дали разрастись движению. Тем не менее в сводках ОГПУ этот район еще долго упоминался в ряду «мятежных терри¬торий».

Весной 1930 г. волнениями были охвачены аулы Кзыл-Кунекого района. Загнанные в угол беспределом местных властей, крестьяне были вынуждены оказать сопротивление, проявлявшееся в том числе и в откочевках на территорию Кара-Калпакской автономной области.

В начале марта 1930 г. началось восстание в Иргизском районе. Его руководители А, Какаев и М. Саматов, собрав около 600 человек, даже пытались захватить г. Иргиз. Но после небольшого бол с вооруженным отрядом местных ком¬мунаров, потеряв 56 человек убитыми и пленными, они отка¬зались от этого намерения. В феврале—марте этого же года обострилась обстановка в районах, прилегающих к пескам Каракумы. Жители мно¬гих ауло!5 Казалинского, Кармакчинского, Терень-Узекского. Алам-Есекского и других районов были вынуждены откоче¬вать в Каракумы. Одновременно создавались боевые дружи¬ны из числа повстанцев, возглавляемых объявившими себя ханами Дж, Баимбетовым, П. Лаубаевым, К. Жубановым и другими. Необходимо отметить, что выборы или объявление «ханов» среди восставших вытекали из необходимости осу¬ществления единого руководства над повстанцами и беспре¬кословного их подчинения.

Масштабы волнений в Каракумах разрастались, и что стало вызывать беспокойство местных властей. Поэтому, по просьбе Ф. И. Голощекина и руководителей республиканско¬го ОГПУ, в Уральск, а затем и на станцию Джусалы было переброшены регулярные части, дислоцировавшейся в Орен¬бурге 8-й кавалерийской дивизии. В ходе поисковых опе¬раций погибли пли были пленены руководители повстанцев М. Саматов, Айжаркен Канаев, П. Лаубаев, И. Сатылбалдин, Б. Шуйборин и другие.

Каждая стычка войск с группами в основном безоружных повстанцев оборачивалась для последних десятками убитых и сотнями плененных. Например, в ходе подавления восста¬ния в Иргизском районе и Каракумах со стороны повстан¬цев погибло 386 человек, а изъято было всего 17 винтовок. 2 берданки и 12 дробовиков. И так было почти везде.

Общим моментом во всех восстаниях было то, что кресть¬яне, не имея возможности оказывать длительное сопротивле¬ние превосходящим их силам, снимались с насиженных мест и откочевывали. Так поступали крестьяне Мангистауского, Жилокосинского, Уильского и Табынского районов, которые, оказывая сопротивление, откочевывали на территорию Туркмении и Каракалпакии, а часть - в Ирак и Афганистан. На территории Китая оказалась значительная часть мятеж¬ных аулов Балхашского, Чокпарского, Илийского, Энбекшп-Казахского, Биен-Аксуйского. Саркандского, Джаркентского, Барибаевского районов Алма-Атинского округа.

В более сложном, подчас безысходном положении оказа¬лись участники восстаний во внутренних районах. Они бло¬кировались со всех сторон и очень часто подвергались унич¬тожению влетавшими в аулы эскадронами. Так было весной 1931 г. в Абралинском. Чингнстауском и Чубартауском районах Каркаралинского округа.

По неполным данным за полтора года в волнениях уча¬ствовало около 80 тыс. человек. Несмотря на широкий раз¬мах географического пространства, восстания и волнения крестьянства 1929—1931 гг. в силу своей обреченности не могли изменить ход событий и политику официальных влас¬тен в ауле и деревне. Одной из главных причин этого яви¬лось противопоставление города и деревни, рабочего класса и крестьянства. Индустриализация страны, осуществлявшаяся за счёт разорения аула и деревни, разрушения традицион¬ных структур, крестьянских хозяйств, не могла вызвать ши¬рокого сочувствия, со стороны населения. Тем не менее репрессивные меры к восставшим привели к смирению остальной части крестьянства. Однако впереди надвигались еще более страшные события — голод 1932—1933 гг.

                                   3. КАЗАХСТАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

В вопросе о людских потерях в Казахстане в результате голода 1932—1933 гг. современная историография выдвигает целый спектр оценок. В исследованиях, базирующихся на упрощенной процедуре (где все сводится к определению межпереписной арифметической разницы в численности ка¬захского этноса), как правило, называется цифра в преде¬лах 1 млн. чел. Имеются и явно завышенные оценки, как, скажем, в книге известного американского специалиста Мар¬ты Олкотт «Фабрикация социального прошлого: казахи Средней Азии», в которой говорится о двух миллионах жертв.

Имея в виду западную советологию, надо учитывать, что если в одних случаях ее изыскания отражают стремление к истине, то в других бесполезно пытаться искать даже види¬мость объективности, ибо там все подавляет примат тех сте¬реотипов, в основе которых лежит все то же неистребимое желание «кинуть еще один камень». Но как бы то ни было, проблемы пашей отечественной истории лучше нас же самих никто не решит. Поэтому настала пора интенсифицировать исследовательский поиск в этом направлении. И здесь ог¬ромную роль должна сыграть историческая демография с ее эффективным познавательным инструментарием и универ¬сальными методами исследования.

Как известно, до недавнего времени единственным доку¬ментальным источником для анализа проблемы служили данные первой и второй Всесоюзных переписей населения (проведены соответственно 17 декабря 1926 г, и 15 января 1939 г.). Интервал между ними составляет полные 12 лет и один месяц. Именно в этот межпереписной период произош¬ла убыль населения. Если учесть, что ник демографической депопуляции падает на середину зимы 1932/1933 гг., то, сле¬довательно, катастрофическое сокращение численности на¬родонаселения произошло через почти шесть лет после пер¬вой переписи и за точно такой же срок до второй. Другими словами, апогей трагического события приходится как раз на середину интервала между двумя переписями, что не¬сколько облегчает расчеты.

Согласно результатам первой переписи 1926 г., на тер¬ритории Казахской ЛССР проживало 3 млн. 628 тыс. ко¬ренного населения32. Но уже через 12 лет в переписи 1939 г. фиксируется убыль в 1 млн. 321 тыс. чел., т. е. происходит уменьшение совокупности на 36,7%33. Но даже эту цифру, как считают историко-демографы, следует признать мини¬мальной, требующей существенной коррекции в рамках фак¬торного анализа34. С его подключением исследователям уда¬лось установить, что кг середину 1930 г., когда количест¬венный состав населения еще оставался относительно ста¬бильным, численность коренных жителей в пределах сопо¬ставимой границы республики составляла около 4 млн. 120 тыс. чел.85.

Исходя из этой базы примерные масштабы невосполни¬мой убыл» коренного населения Казахстана в годы траге¬дии определяются в пределах около 2 млн. чел., или 49Г;'0 его первоначальной численности36. Если же принять во вни¬мание, что по данным текущего учета движения населения в 20-х гг. уровень, естественной смертности достигал 25 че¬ловек на 100037, то численность умерших естественной смер¬тью 1931—1933 гг. должна фиксироваться на уровне где-то в 250 тыс. чел. (7%). Из этого историко-демографы делают вывод, что прямыми жертвами голода и связанных с ним болезней стали в названные годы 1 млн. 750 чел., пли 42% всей численности казахского населения республики38.

Думается, что вопрос о численности жертв голода оста¬ется пока еще открытым. Существенную коррекцию, по-ви¬димому, дадут вводимые в научный оборот материалы ни архивохранилищ КГБ и МВД, Центральных партийных органов, из Дел с литерой «С» («секретно»), хранящихся и фондах республиканского и областных архивов. Кардиналь¬но новые моменты внесут материалы Всесоюзной переписи населения 1937 г., известной как «репрессированная пере¬пись». Проведенная буквально за один день (с 5 па 6 янва¬ря"), она отразила картину величайшей демографической ка¬тастрофы, вызванной политикой сталинизма. Понятно; что вскоре ее разработчики и исполнители были арестованы, & многие уничтожены (система боялась оставлять свидетелей): Сами же материалы переписи долгие годы считались унич¬тоженными. И нот недавно они были обнаружены в фондах Центрального Государственного Архива Народного хозяйст¬ва (ЦГЛНХ). Из этих материалов следует, что численность казахов составляла в СССР на январь 1937 г. 2862458 че¬ловек39.

Надо сказать, что в это время в Казахстане произошло снижение численности и других этносов: украинцев с 859,4 тыс. до 658,1, узбеков — с 228,2 тыс. до 103,6, уйгуров -с 62,3 тыс. до 36.6. В эго трудное лихолетье представители этих народов были вынуждены покинуть обжитые .места и переехать в более благополучные в продовольственном от¬ношении районы -- Сибирь, Узбекистан.

Из приведенных данных видно, что масштабы голода, вызванного тотальным разрушением хозяйства, были воис¬тину страшными. Утратив скот, обитатели Степи лишались традиционного для них .мясомолочного рациона питания. Ры¬боловство, охота и собирательство не спасали положения. Хлеб в ауле в силу неурожая также отсутствовал (а тот", что был, выгребли но хлебозаготовкам). Покинуть зону бед¬ствия не всегда удавалось. Без лошадей, верблюдов голод¬ному кочевнику трудно было преодолеть огромные расстоя¬ния я несколько сот, а то и тысячи километров. Для бесскотпого казахского крестьянства огромная Степь из кормилицы превратилась в ловушку.

Гонимые нуждой, людские массы растекались по горо¬дам, поселкам, станицам, деревням, станциям железных до¬рог с единственной целью -- выжить. В местах их концент¬рации вспыхивали очаги эпидемии брюшного тифа, который до того времени был неизвестен жителям редконаселенной степи. Отсутствие иммунитета против неизвестной ранее болезни, а также слабая организация здравоохранения (а во многих случаях ее полное отсутствие) обрекали ослаблен¬ных голодом людей на смерть.

Большой урон численности коренного населения нанесли откочевки. Четвертая часть первоначальной совокупности населения, т. е. 1030 тыс. человек, откочевала в годы голода за пределы республики. Из них 616 тыс. безвозвратно я 414 тыс. впоследствии вернулись к Казахстан. По нашим оценкам, из безвозвратно откочевавших около 200 тыс. че¬ловек ушли за рубеж - - в Китай, Монголию, Афганистан, Иран и Турцию. Неоспоримым доказательством крупных откочевок каза¬хов в сопредельные регионы служат материалы все тех же переписей населения 1926 и 1939 гг. Если по переписи 1926 г. в соседних республиках проживало 314 тыс. лиц ка¬захской национальности, то не переписи 1939 г. — уже 794 тыс., т. е. превышение составило в сопоставимых границах 453 тыс. человек4". В межпереписный период 1926—1939 гг. за счет мигрантов численность казахов возросла: в РСФСР в 2,3 раза, в Узбекистане — в 1,7 раза, в Туркмении — в 6 раз, в Таджикистане — в 7 раз, в Киргизии - в 10 раз41.

С приходом в республике нового руководства (Ф. И. Голощекин в начале 1933 г. был освобожден от занимаемой должности) во главе с видным большевиком-ленинцем Л. И, Мирзояном (в казахском народе его фамилию любов¬но переиначивали на «Мырзажан» — «Щедрая душа») была проделана большая работа по возвращению и хозяйствен¬ному обустройству откочевников. По уже с 1938 г. после репрессивных вакханалий по борьбе с «японскими шпиона¬ми» и «национал-фашистами» эти усилия были свергнуты. Новый состав ЦК республики не рискнул продолжать дело «врагов парода» (Л. И. Мирзоян был арестован и расстре¬лян). Однако это уже другая, не менее печальная, страница истории.

Голод и связанные с ним эпидемии, а также откочевки сильно деформировали нормальный процесс демографических переходов в самом их начальном этапе. Коренное насе¬ление республики смогло быстро преодолеть глубоко кри¬зисное явление только потому, что последнее застало его на самой ранней стадии развития народонаселения, то есть на первых фазах демографической эволюции. Только благода¬ря мощному демографическому взрыву, совершившемуся б послевоенные годы в своем классическом варианте (пик при¬ходится на 1962 г.), казахский этнос смог восстановить ог¬ромные потери. Прежняя численность была восстановлена почти через 40 лет, в 1969 г. Если бы не было демографиче¬ского взрыва и его до сих пор продолжающегося «эха», то для преодоления подобного национального кризиса народо¬населения потребовалось бы не менее 100—120 лет, т. е. в 2—3 раза больше времени. Несмотря па это, его последст¬вия будут сказываться еще долго — в течение 150—170 лет, как бы повторяя волнообразно прошлую сложную историю, но постепенно угасая, через смену каждого поколения.

Когда начинаешь осмысливать трагические события, тех лет, то приходишь к пониманию, что причины их раскрыва¬ются отнюдь не через категорию «случайного», обозначен¬ную в традиционной историографии как «ошибки и переги¬бы». Скорее наоборот, здесь имело место явление законо¬мерное, мы бы даже рискнули сказать, фатальное, ибо мобилизационно-административные и волюнтаристско-силовые методы уже по природе своей стихийны. В их основе лежат тенденции к контрарному противопоставлению политико-идеологических средств императивам экономического ряда, к попранию правовых норм и человеческого фактора (выра¬жаясь сегодняшним языком). Следовательно, ошибки и пе¬регибы выражают в действительности объективную логику сталинской модели организации общества.

Осознавая эту предпосылку, тем не менее трудно удер¬жаться от вопроса: как в то время могли допустить такое трагическое развитие событий? Тем более, что еще и сегодня бытует мнение о якобы полном неведении Сталина и его ближайшей креатуры о положении дел, о масштабах драмы в Степи, что их, декать, дезинформировали и т. д. Так ли это? Действительно, как рассказывали на одном из заседаний бюро Казкрайкома Л. И. Мирзоян (он только заступил к руководству партийной организацией республики) и пред¬седатель СНК КЛССР У. Исаев, возвратившиеся из Моск¬вы после доклада о ситуации, сложившейся в крае, Д. Каганович был более чем возмущен. Он все время грозно вопрошал: «Как это могло случиться? Почему ЦК узнает об этом из газет (явная ложь, так как пресса в то время не выходила в своей «информации» далее санкционированных пропагандистских клише)? Кому выгодно было это (т, с. голод, откочевки и т. д.) замалчивать (привычный намек на «вредителей»)?» Казалось бы в Центре в самом деле не представляли мас¬штабов катастрофы, иначе к чему весь этот фарс. Но доку¬менты говорят о совершенно обратном. Прежде всего из¬вестна официальная правительственная записка за подпи¬сью Председателя СНК Казахстана У. Исаева (май 1932 г.), в которой давалась более или менее правдивая информация. Существует также версия, что о голоде и откочевках в Ка¬захстане в Москву сообщали секретарь Западно-Сибирского крайкома ВКП(б) Р. Эйхе и председатель ЦИК Узбекиста¬на Ю. Ахунбабаев (логика здесь есть, поскольку Западная Сибирь и Узбекистан приняли большие массы откочевников, и их руководители не могли не ставить об этом в из¬вестность Сталина).

В этой же связи можно также напомнить эпизод, когда В. Молотов выразил подобие беспокойства по поводу массо¬вых откочевок населения из Западного Казахстана, при этом сразу удовлетворившись объяснениями Ф. Голощекина, что, дескать, там опять «классово чуждый» элемент во¬ду мутит (столь универсальная отговорка в те годы всегда «снимала» все проблемы: от поломки турбины до пожара в поле). Кстати, понимание Голощекиным сущности откочевок вообще отличалось большой «оригинальностью». Вот бук¬вальная цитата из одного его выступления: «Казах никогда не выезжал из своего аула, не знал путей, кроме путей свое¬го кочевания, теперь с легкостью переходит из района в рай¬он внутри Казахстана, включается в русские, украинские колхозы, переходит на работы, на хозяйственное строительс¬тво в Приволжье и Сибирь. Конечно, этот переход изменяет хозяйство, изменяет быт, разрушает старый быт. рушится старое хозяйство. Не без уронов. Они - националисты -видят - этом исключительно мрачную сторону, разрушение хозяйства, другие -- «левые» фразеры - видят в этом толь¬ко контрреволюцию. Конечно, в некоторой степени есть эле¬менты и того, и другого, но в основном идет перестройка бы¬та»". Неужто невдомек было первому руководителю республики, что стихийные передвижения огромных масс населе¬ния были вызваны "не «перестройкой быта», а элементарной нуждой.

Убедительным свидетельством фарисейского лицемерия высшего эшелона власти служит письмо Т. Р.' Рыскулова* Сталину.

В нем говорилось: «По последним приблизительным дан¬ным, полученным с мест, прикочевавших в соседние с Ка¬захстаном края сейчас казахов: в Средней Волге - •• 40 тыс. человек, Киргизии -- 100 тыс. человек, Западной Сибири. -50 тыс. человек; Каракалпакии --20 тыс., Средней Азии — 30 тыс..человек. СИ кочевники попали даже в такие отдален¬ные места как Калмыкия, Таджикистан, Северный край и др. Часть населения во главе с баями откочевала в Запад¬ный Китай. Подобное явление откочевок казахов в сторону центральных районов происходит впервые в Казахстане. Это не просто кочевание (которое обычно происходит летом на небольшое расстояние и при наличии скота), а в значитель¬ной . части бегство голодных людей в поисках пропитания. Откочевники по отдельным' районам доходят до 40—50% всего количества населения районов...

Но самым отрицательным результатом этих откочевок и расшатываний казахских хозяйств -- являются голод и эпи¬демии среди казахского населения, начавшиеся с начала 1932 г., которые, ослабев летом, теперь вновь принимают уг¬рожающие размеры. В прошлую весну в казахских районах и среди откочевников наблюдалась большая смертность на почве голода и эпидемий. Это явление вновь ' усиливается сейчас с приближением вновь. Вот ряд фактов, взятых из материалов мест и о 1 носящихся к последнему времени. При¬ехавшие от нескольких краев представители для участия в работах комиссии СПК РСФСР сообщают следующие фак¬ты: т. Илларионов (от Средне-Волжского Крайисполкома) говорит, что в Сольилецком и Орском районах среди откочевников умирают ежедневно 5—10 человек; т. Алагызов (от Западно-Сибирского исполкома) сообщает, что по одним станциям Сибирской ж. д. скопилось 10 тыс. казахов, среди которых много больных эпидемическими заболеваниями и значительная смертность; на кирпичном заводе Севстройпути работало 84 казахских рабочих, потом их уволили, 14 че¬ловек умерло с голоду, за что привлечены к ответственности виновники; т. Туганбаев (зам. председатели) Киргизского ЦИКа) сообщает, что в г. Фрунзе и окрестностях скопилось До 10 тыс. казахов (о чем писал в ЦК БКП(б) и Киробком ВКП(б)) и ежедневно умирает 15—20 человек (особенно дети).

Не лучше обстоит дело с откочевниками внутри самого Казахстана. По многим городам (Аулие-Ата, Чимкент, Се¬мипалатинск, Кзыл-Орда и др.) и станциям ж. д. ежедневно вывозят трупы умерших казахов. В Чуйском районе (по со¬общению уполномоченного т. Джандосова) в райцентре с. Но¬во-Троицком умирает ежедневно до 10—12 человек казахов, и 60% кочевников также ушло из района. В Сары-Суйском районе из имевшихся 7000 хозяйств осталось около 500 хо¬зяйств, а остальные откочевали .в Аулие-Атинский и другие районы и часть даже попала в Киргизию. В ноябре на боль¬шое расстояние двинулось несколько сот казахов из этого района с семьями. По дороге часть населения погибла. За одну вторую пятидневку января подобрали 24 трупа. По до¬роге напали на них вооруженные бандиты. Женщины броса¬ли детей в воду. В г. Аулие-Ата 5—6 января по чайханам подобрали замерзших 20 трупов детей и за то время умерло 84 человека взрослых. В постановлении Актюбинского обко¬ма от 16 октября 1932 г. указывается, что на ж. д. ст. Джу-салы из прибывших до 300—400 семейств возвращенцев-от-кочевников (и направленных затем на ст. Саксаульскам) умерло (по неточным данным) 100 человек казахов (в том числе 21 человек от натуральной оспы), благодаря не оказания им помощи, имело место на станции избиение каза¬хов. В указанном постановлении констатируется, что район¬ные организации проявили «безразлично-безучастное отно¬шение к массовой смертности казахов». Событие произошло еще в конце июля месяца, а постановление обкома состоя¬лось в октябре месяце.

В докладе московского отряда (Общества) Красного Кре¬ста, работающего сейчас в Актюбинской обл., сообщается,что казахи в таких районах как Тургайский, охвачены голо¬дом и эпидемией. Голодные питаются отбросами, поедают корешки диких растений, мелких грызунов. «Собаки и кош¬ки этой группой съедены полностью, и кучи мусора вокруг их шалашей полны вываренных костей собак, кошек и мел¬ких грызунов...». Передают о случаях трупоедчества. В этом же сообщении отряда указывается, что в одном районном центре Тургая, где 2500 человек населения, болело оспой 728 человек при высокой смертности. В то время, когда по центру района работало 12 оспопрививателей, в аулах рай¬она с населением 25 тыс. человек работало всего 2 оспопри¬вивателя. Актюбинский областной центр не знал об эпиде¬мии оспы в Тургайском районе. А Казахский наркомздрав вовсе не охватывает учетом также районы, вследствие чего получается, что на то же время по краю числилось забо¬левших оспой 2400 человек.

Кіру Формасы
Жаңалықтар күнтізбесі
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Іздеу
Сайттың достары
Rambler's Top100